Последний день Предтеч

Пустыня в лучах восходящего солнца напоминала творение великого Художника. Краски льнули одна к другой, словно живые, переходы цветов и оттенков напоминали стремительный полет мысли, когда не осознаешь, о чем именно думаешь, а просто отдаешься великолепию полета. Тени, полутени, подчеркивание образов — это было непревзойденным полотном Господней работы, непревзойденным и бесценным, как, впрочем, и каждый миг, Им созданный. На краю пустыни стояли двое. За спиной одного виднелся огромный двуручник, второй был мал ростом, но крепок сложением; ветер то и дело трепал его бороду. — Последний день здесь, — заговорил человек. — Последний день, — повторил гном. — Боишься?.. Суи усмехнулся: — Немного… Не каждый день пытаешься удержать на плечах целый мир. Гиннад ткнул Суи локтем в бок: — Сколько песен сложат об этом Походе… Нас прославят в тысячелетиях, Суи… — Конечно, Гин… да только ты сам знаешь, что перед хвалебными песнями должны отзвучать песни отпевальные… Ты этого не боишься? — Ха! — усмехнулся гном. — Я боюсь только одного — боюсь подвести тебя. А жизнь… Я с ней уже столько раз прощался, что она на это и внимание перестала обращать. В смерти ведь нет ничего постыдного, и иногда последний выдох становится более уместным, чем новый вдох. Это простой круговорот двух Законов, и бояться смерти так же глупо, как бояться жизни. Умрут все, но одни уйдут в страхе, а другие отправятся Наверх с достоинством. Смерть не властна над воином. Гиннад усмехнулся и добавил: — Если воин успевает пройти свой Путь, то смерть становится его менестрелем… А мы с тобой, думаю, многое успеем сделать. Или, по крайней мере, попытаемся. Суи вздохнул и положил руку ему на плечо: — Одной попытки на этот раз может не хватить, Гиннад. Иногда ее достаточно — когда события стоят на краю свершения, — но, к сожалению, теперь время совсем другое. Столько лет, столько жизней спешили мы в Грифф, а когда пришли, оказались совсем не готовы творить то, ради чего спешили. Чуть не подняли мечи друг на друга… до сих пор не по себе от этого. Как мы принесем мир Пиллее, если его нет даже в наших сердцах? Суи сощурился от жаркого ветра и немного помолчал. — Иногда мне кажется, — продолжил он, — что я снова сижу на Гриффовом плато, а рядом со мной стоят скауты магов, и я снова не могу ничего понять в своей судьбе. Как могу я творить мир, лучший мир из когда-либо существовавших? — У тебя есть Меч, — усмехнулся гном. — Отсеки все, что мешает миру быть лучше. — Но мир — это не только я и мой Меч, Гиннад. Мир — это миллиарды людей. Что отсечь от них?.. Как отсечь от них?.. Мир изменится только тогда, когда изменится каждый… — Зачем тогда Поход? — Может, для того чтобы помочь нам всем измениться, чтобы подсказать, как это необходимо — измениться… — Неужели ты думаешь, что встреча с ффинами в Сражении поможет тебе измениться? — Я думаю, что встреча с самим собой поможет мне измениться. — Ах, сколько вопросов… — печально улыбнулся Суи. — Сколько вопросов именно теперь, когда Лета недосягаема и некому ответить. Как верно говорили Ангелы Ауэну — в зеркале мы увидим лишь самих себя…

НазадК оглавлениюДалее















Хостинг «Макснет Системы»