Полночь. Поле Брани

Призрачный свет луны струился вниз, переливаясь через край нескончаемого небесного Грааля. Спокойствие и умиротворение укутывали землю после дневных невзгод, и мир с новой надеждой ожидал прихода нового дня. Серый ночной туман полз по ложбине между холмами, которые двумя огромными полумесяцами тянулись за горизонт. Серый ночной туман пытался тугим покрывалом укутать землю и скрыть от неба то, что осталось от сгоревшего на закате дня. Туман знал, что это было, и хотел, чтобы оно навсегда осталось с ним… Он ни с кем не хотел делиться этим, и уж тем более с небом. Но небу незачем заглядывать вниз… Небо знало, что вверху — тишина и покой, а внизу — истязающие душу метания; знало, что ни одного человека невозможно поднять вверх, если сам он так одержимо тянется вниз — меч в его руке… ненависть в его груди… тело врага, лежащее рядом с его телом. Спасен будет лишь тот, кто сам ищет спасения, кто идет сквозь тернии собственных обид, глупости и амбиций, оставляя на них лоскутья самости ради того, чтобы пролить на свои раны величие Единого Света. И небо не смотрело вниз, чтобы не терять остатки веры в тех, кто еще был жив… …Когда туман выполз этой ночью из дневных нор, перед ним предстало огромное поле, щедро засеянное его любимыми посевами — сгоревшим пеплом чужих мечтаний. Он понял, что не напрасно ждал два долгих тысячелетия, ждал, чтобы повторилось то, что так пленило его одной далекой ночью. И снова пришли живые существа на поле своей глупости и снова положили все самое светлое на алтарь своей гордыни. И алтарь снова утонул в крови, и люди с ужасом осознали вдруг, что не только кровь их жертв покрывает алтарь, но и их собственная. И они снова начали глупо барахтаться, пытаясь выжить, и, как всегда, пошли ко дну, ибо барахтанья никогда не спасали людей от камня, который они сами привязали к ногам. Туман ненавидел свет и любил тьму. Он прижимался к прорубленным кирасам и смятым шлемам, он с готовностью принимал в свои влажные объятья тысячи трупов. Он обнимал их нежно, словно мать любимых детей, которые ушли однажды из дому в поисках счастья, а теперь вернулись, потому что поняли, что не будет им счастья иного. И туман укутывал вернувшихся к нему, развеиваемый только искорками костров, горящих на холмах. Кто-то тянулся к свету костров, кто-то пытался сжечь в их пламени ужас и отчаяние прошедшего дня, кто-то… — просто глупцы, которые никогда не поймут, что нет в мире ничего вечного, кроме него, сырого ночного тумана, так сильно ненавидящего день, — кто-то, кто все еще искал свет, даже если это был всего лишь свет костров. Кто это был: люди... ффины?.. Нет. Это вчера, до начала битвы, они были людьми, они были ффинами. Кем стали они теперь, потеряв все в адовом огне испепеленного сражением дня?.. Люди никогда не забудут, как горящими звездами падали с небес умирающие Ангелы, как пылали их крылья, ослепляя округу; как кричали от боли Золотые Драконы — символы извечной силы и правды, — свергнутые вниз своими Черными собратьями. А ффины не смогут забыть, как страшно умирали Демоны, покалеченные смертоносными ударами Ангельских мечей… Не смогут забыть, как кипящая кровь Демонов взрывалась на воздухе драконьим пламенем; как непобедимые Черные Драконы падали на землю, окровавленные, изодранные зубами Драконов Золотых — тех, кому когда-то они были братьями.

НазадК оглавлениюДалее















Хостинг «Макснет Системы»