Меч

Меч лежал под высоким звездным небом. Казалось, он смотрел на звезды, раскинув в стороны руки своей крестовидной гарды. Ночные тени крались вдоль его лезвия, уставшего и отчаявшегося… Казалось, нет более силы, которая могла бы заставить пальцы чьей-то руки вновь сжаться на его рукояти. «Эх вы… — рыдал Меч всем своим стальным сознанием. — Эх вы…» Светлые… Темные… Одинаково обезумевшие в погоне за несбыточной мечтой… Одинаково обозленные на нее за ее недостижимость… С одинаковой силой ненавидящие друг друга за то, что были вместе и стали порознь… С одинаковой силой ненавидящие самих себя… Куски металла, не нашедшие в своих душах ничего, кроме ярости; использовавшие все, что у них было, только ради убийства; верящие, что, убив своего врага, можно изменить свой собственный мир. «Безумцы… Бедные безумцы… Четыре бедных, диких безумца…» Два самурайских катана — Светлый и Темный, Джеддин и Т’Лимов. Рвущиеся друг к другу так сильно, нашедшие друг друга так радостно, погибшие друг от друга так глупо. Чей-то яростный шаг, бой, идущий над мертвецами, — Т’Лимов катана, переломленный пополам, лежащий возле трупа хозяина… Всего одну минуту прожил катана Джедди после ее смерти… всего одну. Что чувствовал он тогда, воя от ее боли, холодея холодом ее пальцев, когда лезвие его становилось заиндевевшим и хрупким, когда еще сохранившееся тепло ффинского тела, подобно огненному языку, вонзалось в сталь паутиной трещин?.. Два кривых ухмыляющихся ятагана — Светлый и Темный, Райсин и Т’Хаин. Мечтавшие о встрече с той самой минуты, когда стали по разные стороны своей безумной борьбы, и желающие лишь раскаяния того, кто напротив. Мечтающие о мире, который рисовали сами; ненавидящие тьму, имя которой они позабыли и которую придумали себе заново. Где они теперь, эти два брата, рухнувшие на алтарь собственной гордыни и ненависти? Кто они теперь?.. Кровь ффина изъела лезвие Райсиного ятагана, превратив его в ржавый обрубок, — словно это была не кровь ффина, но кровь Дракона. Дракон, пролетевший над кричащим от ужаса Мечом Т’Хаи, милостиво подарил покой его заблудшей душе… Не осталось более ни Райси, ни Т’Хаи, ни Златы, ни Т’Лима. Не осталось более ни ятагана, ни катана… ни ятагана, ни катана. Светлые… Темные… Кто они были теперь?.. Мертвые… Убитые друг другом… Покинутые друг другом… Преданные друг другом. Меч одиноко лежал на земле, и едкий ночной туман слезами оседал на его лезвии. Не было больше никого и ничего… Самого мира больше не было. Меч не хотел знать ничего, кроме покоя… Но что это? Чья-то рука… «Нет, хозяин, не надо… ничего уже не осталось, ничего уже не может быть». Сонные движения, ищущие рукоять… Стоны в беспокойном сне, водоворотами уносящиеся прочь… «В чем смысл, если все заканчивается только так — смертью и попранными мечтами?..» Суина ладонь, крепко обнимающая его. «Не надо…» Струной напрягшееся тело: «Оставь меня, дай мне умереть…» Вздох успокоения во сне рядом… Крепкое пожатие Суиных пальцев… Горная река его сна, плавно превращающаяся в горное озеро — гладкое и спокойное, как само небо… Еще один вздох… Сон, словно океан в многодневный штиль… Горькие слезы, еще обильнее проступающие на лезвии Меча… «Не надо… не надо заставлять меня жить…» Полоса неба в Суином сне, где все они — Райси и Джедди, Ауэн и Тристан, Раэлиэ и Крайс, Торби и Аэоми… Вздох Суи… Ласково обнимающие рукоять Меча пальцы… Полоса неба, светлеющая над ними… Уходящая ночь… Туман, неохотно уползающий обратно в норы… Новый восход, плавно подкрадывающийся к востоку нового дня.

НазадК оглавлениюДалее















Хостинг «Макснет Системы»