Златовласка

Тихо сидела она возле Суи… нежно смотрела на него… заботливо меняла мокрые лоскуты ткани на раскаленном лбу. Инфекция таки проникла в его организм, и хотя антисептики убрали вероятность заражения крови, их было недостаточно, чтобы высушить раны. С заботливостью матери Злата промывала нагноения и делала перевязки. Каким радостным был миг, когда они с отцом нашли воду на расстоянии двух дней похода от места их проникновения в Грифф — почти на другом конце города. Это было там, где кончалось каменистое Гриффово плато и начинались причудливые холмы, расположенные в шахматном порядке и поросшие жесткой травой, которую кочевники видели впервые. Переселившись на городскую окраину, они носили воду полными бурдюками. Теперь они могли позволить себе роскошь кипятить ее, чтобы приготовить свой излюбленный кочевой чай, а также варить супы из пойманных грызунов и, время от времени, из убитых гарпий.



Злата постоянно совершенствовала навыки владения мечом, своевременно нанося фатальные удары. Ночь гибели племени показала отцу, что такого прекрасного воина он еще не встречал. Торби был воином всю жизнь и отлично помнил свой первый бой: первая атака на ффинов, в которой он принимал участие, ничем не напоминала первый бой Златовласки. Да, он был тренирован не хуже; да, он владел мечом, возможно, еще лучше; но все эти знания улетучились куда-то, когда дело дошло до боя, до его первого боя с ффинами. То, что Джедди показала в своем первом сражении, заставило его смутиться… Этот парень… да, Торби видел, как он сражался против гарпии, атакующей на открытом пространстве. Он видел то, что могла и не заметить дочь. Он видел мастерство чужестранца, невольно вспоминая их собственный бой с гарпией — десятиминутную схватку с тремя сменами парной тактики, прежде чем он сумел вывести гарпию на себя, подставив ее для резкой и точной атаки Златы. Торби понимал, что, кроме Суи, в жизни он видел лишь одного воина такого же уровня — это была его дочь. Он долго думал, почему они оказались вместе в этом городе, давно затерянном в сонных воспоминаниях Пиллеи, долго пытался понять, почему Суи вышел именно на площадь перед их домом, где они смогли прийти на помощь. Чужеземец сразу понравился дочери — Торби увидел это с первого взгляда… Златовласка все время была около Суи, она была заботлива, как мать. Суи — в своем горячечном бреду он назвал свое имя — плакал не от мучений тела. Весь израненный, он страдал духом, постоянно просил у кого-то прощения. Плакал, что не уберег, извинялся за то, что оставил, что не взял с собой, не поверил. Если бы он знал — выкрикивал он в своем бреду, — если бы он знал, что все может сложиться так… Торби сказал однажды Златовласке, что Суи — великий воин и маг. «Но воины и маги тоже теряют тех, кого любят», — добавил он минутой позже. Злата непонимающе посмотрела на него: как мог Суи потерять кого-то, как мог он позволить умереть кому-то, кого любил? Злата вспомнила чудовищные взмахи его меча, рассекающие пространство. Маг… да, Суи был не только воином, но еще и магом: ведь кто другой мог извлечь из странного ритуального копья такой огромный, всеразрушающий язык пламени… Суи был, наверное, величайшим магом на всей Пиллее — как же тогда он мог не уберечь кого-то?..

НазадК оглавлениюДалее















Хостинг «Макснет Системы»