Меч

Ладонь хозяина покоилась на рукояти Меча, уставшая от бессознательного сна, но ищущая его в этом сне. Ладонь человека, желающего понять Меч. За последние столетия Меч повидал многих воинов, но ни в одной ладони не было ничего, кроме озлобленности на весь мир и желания обладать этим миром. А могло ли быть что-то еще?.. Когда-то ему казалось, что да, но те времена давно прошли, и грезы обратились обыденным пеплом. Не было ни взаимопонимания, ни стремления к единой цели, да и цели самой не было. Достигнув цели, герои возносятся на небеса, мечи в их руках пламенеют, а крылья за их спинами сияют ослепительно-белым. Но разве было такое?.. Нет. Цель была достигнута, но все оставалось прежним. Значит, не было никакой цели и никакого единства, как не было и Великого Похода, торжества света, почестей и клятв в вечном родстве, не было ничего, кроме одного лишь самообмана. Семеро безумцев уничтожили великую святыню Древнего мира, помнящую времена, когда был один только огромный мир, а не это безумное переплетение измерений. Люди взорвали святыню, помнящую времена, когда в этом мире жили лишь люди, времена, когда не пришли еще в эту реальность ффины, когда не было здесь ни эльфов, ни гномов, ни друидов. Люди уничтожили не оплот ффинов — они уничтожили то единственное, что связывало их самих с отголосками далекого прошлого. Они придумали себе великие лозунги. Где эти лозунги теперь? Не они ли стекли раскаленным шлаком с оплавленных камней? Не они ли удобрили землю вокруг Гриффа десятками тысяч обожженных трупов? Нет?!! Мечи… Семь заблудших душ: три Светлых, три Темных и он, непонятно кто, словно полумрак, затерявшийся между ними. Забытье отчаяния пришло уже после Похода. Оно прерывалось лишь на короткие мгновения, когда умирающие руки конвульсивно сжимались на его рукояти и когда руки новые жадно тянулись к нему. Чем была его жизнь?.. Проклятьем, раскинувшим среди звезд темные крылья безысходной вечности. Был ли он жив?.. Был ли он мертв?.. Нельзя было назвать жизнью существование, лишенное смысла; но также нельзя было назвать умершим то, в чем еще теплились чувства. Меч спал долгие столетия, перестав просыпаться, даже когда умирали те, кто им владел. Меч спал, словно медведь-шатун, провалившийся в спячку на исходе долгой зимы. Меч спал, и яростные призывы его братьев отзывались в нем лишь блеклыми сновидениями. Они звали к себе — и Светлые, пламенеющие душой праведника, и Темные, словно провалы в бездну. Светлые рьяно говорили о новом шансе, о том, что нужно вернуть яростные дни Первого Похода, когда мечта была рядом, когда надо было просто гнать ффинов до их родных миров, уничтожая всех подряд. Светлые говорили, что никогда не поздно проснуться: у Судьбы всегда есть ответы для тех, кто не устает задавать вопросы… Но Меч не шел к ним. Просто он видел не только повороты этого пути, но и тупики за ними: на место убитого всегда рождается другой — человек же или ффин, это не важно. Темные звали его к некромансерам, живущим на окраинах мира… Но что он забыл там?.. Мрачные колдуны, высокая цель для которых свелась к оживлению мертвых: лишь за этим приходили они на поля сражений. Словно гули, разграбляющие могилы, тянулись эти «великие» к изливающейся из ран жизни. Нет, уединение Темных было не лучше помешательства Светлых, ибо ни те, ни другие не имели перед собой Цели, ошибочно принимая за Нее лишь очередной поворот впереди.

НазадК оглавлениюДалее















Хостинг «Макснет Системы»